Возлюби врага своего наименее приятным для него способом. (ц)
…Это действительно было страшной тайной. Гин оборачивался.
Страшные тайны лучше всего держать снаружи, поэтому половина болтунов болтала о том, что Гин оборачивается, а вторая половина болтунов… ну, неважно.
На самом деле всё было куда как скверно - так, что иногда хотелось не жить; но сперва лучше найти шутника… нет, лучше просто найти шутника.
Но не жить всё равно иногда хотелось.
Потому что превращался он не в лиса с безумным количеством хвостов, как трепались разные и как им и следовало трепаться, и не в какое-нибудь чудо или даже чудовище – за этими внезапными мутациями слухов было даже любопытно наблюдать – Гин как будто слегка впадал в детство. Да, самоосознание тоже менялось.
Это был кошмар.
Это была шутка, за которую мало было убить – надо было замучать.
Вот тут бы ему и убиться - но! Вы представляете Гина убивающимся?..
Так что, несмотря на потерю контроля и предельно нездоровое состояние, решил он не убиваться, а спасаться.
* * *
Во всём Готее один Гин, наверное, мог (обладал способностью) добиться от Маюри действительного соблюдения соглашения – неважно, какого. Ну, и сотайчо еще, пожалуй. Да и то не факт - в обоих случаях. Это бесило свыше всяких сил – и Гин всерьёз подумывал прибрать Маюри, как только всё закончится. Но выбора особого не было.
И санбантай-тайчо все же направился в сторону казарм двенадцатого отряда.
Страшные тайны лучше всего держать снаружи, поэтому половина болтунов болтала о том, что Гин оборачивается, а вторая половина болтунов… ну, неважно.
На самом деле всё было куда как скверно - так, что иногда хотелось не жить; но сперва лучше найти шутника… нет, лучше просто найти шутника.
Но не жить всё равно иногда хотелось.
Потому что превращался он не в лиса с безумным количеством хвостов, как трепались разные и как им и следовало трепаться, и не в какое-нибудь чудо или даже чудовище – за этими внезапными мутациями слухов было даже любопытно наблюдать – Гин как будто слегка впадал в детство. Да, самоосознание тоже менялось.
Это был кошмар.
Это была шутка, за которую мало было убить – надо было замучать.
Вот тут бы ему и убиться - но! Вы представляете Гина убивающимся?..
Так что, несмотря на потерю контроля и предельно нездоровое состояние, решил он не убиваться, а спасаться.
* * *
Во всём Готее один Гин, наверное, мог (обладал способностью) добиться от Маюри действительного соблюдения соглашения – неважно, какого. Ну, и сотайчо еще, пожалуй. Да и то не факт - в обоих случаях. Это бесило свыше всяких сил – и Гин всерьёз подумывал прибрать Маюри, как только всё закончится. Но выбора особого не было.
И санбантай-тайчо все же направился в сторону казарм двенадцатого отряда.
— В пол встроена защита, реагирующая на температуру тела посторонних. По истечении... - он прикинул в уме время, - 2,5 минут по полу начнут курсировать генно-преобразованные пустые, вживляющие свое тело в любую искусственную среду и подстраиваясь под нее. Видите ли, это как рыбы в океане, они будут тут "плавать", прорезая пространство своими спинами, снабженными, мало сказать острыми, плавниками. - Маюри усмехнулся, складывая руки на груди, наблюдая за реакцией слушающего. На самом деле защитная система напрямую реагировала не только на температуру тела, но на любое движение постороннего в лаборатории, но сейчас была отключена. Ученому просто хотелось посмеяться над Ичимару и проследить за его реакцией на внезапную опасность.
— А на счет "делай что хочешь", вы уверены что для вас это не закончится летальным исходом? - Хитро, с прищуром, предвкушением.
Ну извини, — Ичимару явно старался если уж не буквально, то хотя бы ментально травануть ученого. - Мы институтов не заканчивали, не всем же быть СВЕТИЛАМИ.
Ичимару зло сощурился: и без этого вот хватало головной боли.
— 2,5 минуты, говоришь? Отлично, у меня осталось еще две минуты безопасного отдохновения, - Ичимару глянул на часы, висящие в лаборатории, продолжая восседать на полу, и уже тихо пробормотал:
— Чертов псих. Это если ты в ботинках - то ходи себе преспокойно, а как жопой на пол уселся - тебе ее сразу и отхватят?
И громче:
— Маюри, ты что, так брезгуешь ходить по своему полу после того, как на нем чужие задницы лежали? - снова криво усмехнулся.
— Я уже ни в чем не уверен. Но веселее будет, если летательным, Маюри, - Гин поднялся с пола, отряхивая хаори, посмотрел напрямую в глаза капитану двенадцатого - ага, не щурясь, но улыбаясь очень недобро. - Я знаю, мне не привыкли верить, - почти доверительно шипя, - но сейчас поверь на слово. В твоих же интересах провести эту... операцию успешно.
— А вас никто и не просит быть светилами. Мне хватает того, что я один уникальный. - Пропустил мимо ушей завуалированную издевку, сверху вниз оглядывая фигуру Ичимару. — Уже меньше чем одна. Я предупредил. - Про себя усмехнулся, значит все же поверил байке при неминуемое., хотя и не слышал, что там бурчал себе капитан под нос.
— Нет, Ичимару-тайчо, брезгую только после вашей. - Почти серьезный тон голоса, лишь с едва заметным ехидством. Встречи с ним всегда проходили не очень интеллектуальные, зато занимательные в своих оскорблениях. Своеобразная игра кто кого перещеголяет. Посмотрел на поднявшегося, смерил презрительным взглядом из разряда "какой простачок передо мной", лениво перекатывая словами ответил.
— Вам бы все шутить, когда проблема перед самым вашим носом. А ведь я и летально-летательным могу сделать и глазом не моргну.
Не зря же его так долго мучило... сами знаете, что!
А вот почему его это мучило — нам ещё предстоит
рассказатьотыграть )